Содержание |
Основная статья: История музыки в России
Михаил Иванович Глинка - великий русский композитор.
1804: Рождение и детство в Смоленской губернии
Из воспоминаний Глинки:
Я родился 1804 года, мая 20 утром, на заре, в селе Новоспасском. Имение это находится в Смоленской губернии; оно расположено по реке Десне и в недальном расстоянии окружено непроходимыми лесами.Международный конгресс по anti-age и эстетической медицине — ENTERESTET 2026 
Бабушка меня баловала до невероятной степени, — мне ни в чем не было отказа; несмотря на это, я был ребёнком кротким и добронравным, и только когда тревожили меня во время занятий, становился недотрогою (мимозою), что отчасти сохранилось и доныне.
Музыкальное чувство долго оставалось во мне в неразвитом и грубом состоянии. Музыкальная способность выражалась страстью к колокольному звону (трезвону); я жадно вслушивался в эти резкие звуки и умел на двух медных тазах ловко подражать звонарям...
Однажды (помнится, тогда я был по 10 или 11-му году) у нас дома играли квартет Крузеля с кларнетом; эта музыка произвела на меня непостижимое, новое и восхитительное впечатление я был погружен потом в какое-то неизъяснимое, лихорадочное, томительное состояние и на другой день во время урока рисования был рассеян. Учитель, догадавшись в чём дело, сказал мне, что он замечает, что я всё только думаю о музыке; «что ж делать? - отвечал я, действительно, с той поры я страстно полюбил музыку. И музыка душа моя».
1817: Обучение в Благородном пансионе при Главном педагогическом институте в Петербурге
В начале зимы 1817 года мы отправились в Санкт-Петербург. Это путешествие предпринято было для помещения меня в новооткрытый Благородный пансион при Главном педагогическом институте. Когда мы въехали в нашу северную столицу, вид огромных стройных домов и улиц произвел на меня волшебное действие, и долго, долго сохранялось впечатление восторга и удивления. Отец не щадил для меня издержек и потому поместил меня с особенным гувернёром (В. Кюхельбекером), нашлось место и для фортепиано.
Я учился играть на фортепиано у знаменитого Фильда. До сих пор помню его сильную, мягкую и отчётливую игру. Впоследствии я взял в учителя Карла Мейера; он более других содействовал развитию моего музыкального таланта. На скрипке шло не так удачно.
Во время пребывания в пансионе родители, родственники и их знакомые возили меня в театр; оперы и балеты приводили меня в неописанный восторг.
1822: Первые сочинения
В начале весны 1822 года я познакомился с молодой барыней красивой наружности, она играла хорошо на арфе и, сверх того, владела прелестным сопрано. Голос её не походил ни на какой инструмент, это был настоящий звонкий серебряный сопрано, и она пела естественно и чрезвычайно мило. Её прекрасные качества и ласковое со мной обращение расшевелили моё сердце и воодушевили моё воображение. Это были первые мои попытки в сочинении.
Видя, с какой неистовой страстью я предавался композиции, муж двоюродной сестры, человек чрезвычайно умный, старался отклонить меня от этой, по его мнению, пагубной склонности, уверяя, что талант исполнения на фортепиано и скрипке, кроме собственного удовольствия, действительно может доставить мне приятные и полезные знакомства, а от композиции, кроме зависти, досад и огорчений, ничего не должно надеяться. Я отчасти изведал справедливость его слов.
Мужской компании я тогда не любил, предпочитал же общество дам и молодых девиц, коим нравился мой музыкальный талант. Я вскоре убедился в необходимости уметь танцевать, и занимался около двух лет. Около того же времени я познакомился с итальянским певцом Belloli и начал у него учиться пению. Скажу, что хотя у меня слух был отличный, в первые месяцы от непривычки слушать себя я пел неверно. Belloli учил хорошо. Музыку buffa я вскоре начал исполнять очень порядочно.
В течение 1828 года я работал прилежно. Начал учиться итальянскому языку. У сына известного buffo итальянской бывшей тогда оперы в Петербурге Zamboni брал уроки в композиции. Он задавал мне текст итальянский и заставлял писать арии и речитативы.
1829: Отъезд в деревню по состоянию здоровья
Здоровье моё мало-помалу начало расстраиваться и я известил родителей о моём болезненном состоянии. В октябре 1829 года приехала ко мне матушка с сестрою Наталией Ивановною и увезла меня в деревню. В промежуточное время между страданиями я продолжал музыкальные занятия. Усовершенствовался в игре на фортепиано, сочинил несколько мелких пьес и романсов, наконец, в начале весны 1830 года - квартет для струнных инструментов. Сверх того, написал для сестры Натальи Ивановны семь контральтовых этюд.
1830: Путешествие по Германии, Италии и Австрии
С 1830 по 1834 год Глинка провёл за границей. Путешествуя по Германии, Италии и Австрии он не только знакомился с культурой этих стран, но также совершенствовал свои познания в композиторском искусстве. Это время в творчестве Михаила Ивановича отмечается как начало зрелого периода.
Из "Записок" М.И.Глинки:
Еще до отъезда в деревню я начал помышлять о путешествии за границу. Это желание, возбуждённое надеждою избавиться от страданий и усовершенствоваться в музыке, впоследствии усилилось ещё более от чтения путешествий. Весною здоровье моё шло всё хуже и хуже, и наконец, 25 апреля 1830 года решено было отправиться в путь. Через Германию и Швейцарию (еще теперь помню, как мы восхищались её прелестными видами) - мы в дилижансе поехали в Милан. Там приискали квартиру неподалеку от знаменитого Dото di Milano. Вид этого великолепного из белого мрамора сооруженного храма, самого города, прозрачность неба, черноокие миланки с их вуалями приводили меня в неописанный восторг. Между соседками не могу умолчать о молодой девушке приятной наружности. Её имя было Аделаида - Дидина, по-милански. Сначала нас сблизили звуки нашего фортепиано, потом привычка видеться часто, она жила в одном доме с нами. Я с удовольствием вспоминаю об этом периоде времени...
В конце октября 1831 года мы поехали в Неаполь. Я был в полном восторге и долго не мог налюбоваться необыкновенною, величественною красотою местоположения. От отражения солнца в заливе, как в зеркале, Капри и отдаленные горы Сорренто казались в ясную погоду полупрозрачными, подобно опалам.
В Неаполе я встретился с Карлом Брюлловым. Там же я познакомился с Bellini, y Donizetti был только один раз, если не ошибаюсь, тоже в Неаполе.
Весна оживила меня, я принялся за Серенаду на темы «Сомнамбулы». Эта пьеса была посвящена молодой девушке, которая превосходно исполнила её в июле того же 1832 года в сопровождении лучших миланских артистов. В начале лета 1832 года доктор мой De Filippi счёл необходимым увезти меня из Милана, где становилось уже слишком жарко. В деревне Luinate жила его замужняя дочь. Она была чрезвычайно высокого роста, но с приятной и выразительной физиономией. Сверх того, она была превосходно воспитана и играла примечательно хорошо на фортепиане, так что лучшие артисты посещали её, как, например, Шопен, с которым она играла нередко за год до моего приезда. Естественно, я часто навещал дочь De Filippi, сходство воспитания и страсть к одному и тому же искусству не могли не сблизить нас. Соображаясь с её сильною игрою на фортепиано, я начал для неё Sestetto originale, но впоследствии принужден был посвятить его не ей, а её приятельнице. Я должен был прекратить частые мои посещения, потому что они возбуждали подозрения и сплетни. De Filippi был немало этим огорчён и, чтобы замять дело половчее, в последний раз нарочно повёз меня к дочери; мы прогуливались почти целый день в шлюпке по озеру в неприятную погоду, которая соответствовала тогдашнему нашему расположению духа. Вследствие разлуки я написал романс II desiderio на слова Феличе Романи, которые мне сообщила дочь De Filippi.
...В июле месяце сестра моя Наталья Ивановна с мужем поехала в Берлин. Это известие зажгло во мне желание туда же отправиться, и я оставил Италию в конце того же июля 1833 года.
Не лишним считаю вывести здесь краткий итог приобретенного мною в моё пребывание в Италии. Страдал я много; но много было отрадных и истинно поэтических минут. Частое обращение с певцами и певицами, любителями и любительницами пения практически познакомило меня с капризным и трудным искусством управлять голосом и ловко писать для него.
Мои занятия в композиции считаю менее успешными. Немалого труда стоило мне подделываться под итальянское sentimento brillante, как они называют ощущение благосостояния, которое есть следствие организма, счастливо устроенного под влиянием благодетельного южного солнца. Мы, жители Севера, чувствуем иначе, впечатления или нас вовсе не трогают, или глубоко западают в душу. У нас или неистовая весёлость, или горькие слёзы. Любовь, это восхитительное чувство, животворящее вселенную, у нас всегда соединена с грустью... Тоска по отчизне навела меня постепенно на мысль писать по-русски.
(Из «Записок» М. И. Глинки)
Умер 15 февраля 1857 года в возрасте 52 лет в Берлине.
Сочинения
Основная статья: Музыка Михаила Глинки. Список произведений
Создавая свои произведения, Глинка надеялся, что они принесут людям радость и счастье. Искренне веря в великую силу изящных искусств, в их способность смягчать сердца и врачевать души, он писал
«...Я не верил бы в будущее блаженство, если бы не видел на земле этих трёх высших искусств: музыки, живописи и ваяния; они суть представители грядущего счастья. Человек, приходя от них в восторг, позабывает о земле, душа его блаженствует, и он считает себя в ту минуту совершенно счастливым, потому что состояние его духа не требует ничего высшего, ничего сильнейшего. И эта точка, на которой мы останавливаемся в своих желаниях и стремлениях к лучшему, есть точка истинного счастья. Будущее блаженство должно быть, такое же состояние нашей души, только более продолженное. Мы приходим здесь в восторг на одно мгновенье, там оно будет без границ и меры».
Веря в своё высокое предназначение, в полной мере осознавая меру своего таланта, Глинка всю жизнь воспевал прекрасное и возвышенное. И потому в сердцах многих людей его светлые песни, как и имя их автора, ассоциировались с надеждой, с весной, с первыми звонкими трелями трепещущего в небесной лазури жаворонка...
Песни и романсы
Когда-то Ц.А. Кюи, оценивая романсное творчество Глинки, ставил ему в вину вольное обращение с поэтическими текстами. Не останавливаясь на попытке критика подкрепить свой вывод выписыванием полностью слов романса со всеми повторениями и изменениями, отметим, что изменения, которые Глинка вносил в стихотворный текст, возникали закономерно и были в музыке художественно оправданы. Замена слов в большинстве случаев вызывалась чуткостью и повышенной требовательностью слуха Глинки к фонетике языка.
В творческом наследии Глинки романсы и песни занимают значительное, а по количеству названий — и наибольшее место. В автобиографии Глинка упоминает о сочинении романсов большей частью мимоходом, как бы не придавая особого значения этой стороне своей творческой деятельности. Тем большую силу приобретает искреннее, как бы непроизвольно вылившееся признание, сделанное им в письме к В. П. Энгельгардту 26 марта/7 апреля 1850 года:
«Те ничтожные романсы [которые кажется] сами собою вылились в минуту вдохновения, часто стоят мне тяжких усилий— не повторяться так трудно, как вы и вообразить не можете...»
В этих словах — и высокая оценка поставленных композитором творческих задач, и признание в «тяжких усилиях», приложенных для осуществления этих задач, и четко высказанное, сознательное стремление к утверждению, обогащению, многостороннему развитию жанра романса.
«По моему мнению, — сказал как-то Глинка А. Н. Серову, — хорошо, чтобы каждая вещица, хоть маленькая, служила чем-нибудь в свою очередь для новых поворотов музыкального дела и его науки».
Эти новаторские по своей сущности принципы Глинки нашли яркое отражение в его романсном творчестве, поражающем многообразием жанровых видов и сюжетики, широким охватом идей и эмоций, богатством форм — от простых или варьированных куплетов до свободных фантазий — и колорита.
Последователи Глинки — Даргомыжский, Балакирев, Бородин, Мусоргский, Римский-Корсаков, Чайковский, завершая создание классики русского романса, двигались каждый своей творческой дорогой, но все эти дороги вышли из одного великого пути, открытого для русской музыки Глинкой.
Пение
Многие из романсов Глинки (хотя и не все) впервые были исполнены самим автором. А вокально-артистическое мастерство Михаила Ивановича- одна из уникальных глав в летописи российской музыкальной культуры.
О Глинке-певце сохранилось много воспоминаний и откликов его современников. Наиболее яркое описание оставил потомкам А. Н. Серов: «Глинка едва ли имел себе равных между исполни- телями романсов (...) Поэзия его исполнения непередаваема. Как все первостепенные исполнители он был в высшей степени "объективен", погружался в самую глубину исполняемого, заставлял слушателей жить той жизнью, дышать тем дыханием, которое веет в идеале исполняемой пьесы. Оттого в каждой фразе, в каждом слове был характером, воплощением, оттого увлекал каждой фразой, каждым словом».
Сам же Глинка говорил Серову, что исполнение «дело очень простое само по себе; в музыке, особенно в вокальной, ресурсы выразительности бесконечны. Одно и то же слово можно произнести на тысячу ладов, не переменяя даже интонации ноты в голосе, а переменяя только акцент; придавая устам то улыбку, то серьёзное, суровое выражение. Учителя пения обыкновенно не обращают на это внимания, но истинные певцы, довольно редкие, всегда хорошо знают все эти ресурсы».
Из сказанного очевидно, что, помимо свободного управления собственным голосом, пианистической виртуозности и редкостной природной музыкальности, Глинка обладал также ярким и оригинальным артистическим талантом. В совершенстве владея искусством выразительной декламации, он достигал в своих выступлениях потрясающего впечатления: как вспоминал актёр В. В. Самойлов, «Михайло Глинка вызывал слёзы у присутствующих, певши свои задушевные романсы».
При этом почти каждое новое исполнение звучавших ранее произведений сопровождалось импровизациями, появлением новых деталей в вокальной партии и в аккомпанименте. Тем самым работа композитора над уже законченными сочинениями продолжалась и после их премьер. С другой стороны, всё сказанное об исполнительском мастерстве Глинки-певца имеет отношение и к его музыке, поскольку проливает свет на возможности интерпретации его песен и романсов.
«Пение Глинкой его собственной музыки было для меня событием. (...) можно сказать прямо: кто не слыхал романсов Глинки, спетых им самим, тот не знает этих романсов». В этих словах А. Н. Серова не только ещё одно подтверждение гениальности великого музыканта, но и точка отсчёта для современных исполнителей музыки Глинки. На первый взгляд, его вокальные произведения, с точки зрения технической, достаточно просты и удобны. Но их нельзя просто спеть, их надо исполнить, т.е. прожить, прочувствовать, сыграть. Такое под силу лишь большим мастерам музыкального искусства.
Память
"Император (Александр III) и императрица не просто любили музыку, но и сделали много для увековечения памяти великих русских композиторов. При одобрении императора и его содействии была организована всенародная подписка на памятник замечательному русскому композитору Михаилу Ивановичу Глинке. Памятник в Смоленске был торжественно освящён 20 мая 1885 года. А когда в 1892 году праздновался пятидесятилетний юбилей оперы «Руслан и Людмила», с согласия императора одна из улиц Санкт-Петербурга была названа именем Глинки.[1]"
Примечания
- ↑ А. Мясников "Александр III".
